ЯЗЫК И КУЛЬТУРА
ДО И ПОСЛЕ СЕМАНТИЧЕСКОГО ВЗРЫВА

Дионис Георгис

"Носорог сильнее разума" - прекрасная метафора, которую выразил в своем перформансе Сальвадор Дали, - сегодня заслуживает несколько иной интерпретации. Можем ли мы сейчас ассоциировать исчезающих с лика Земли носорогов, почти полностью истребленных "разумным" человеком, с той тупой, звериной мощью, которую обрушивает Дали на голову Вольтера? В наше время следовало бы обрушить огромную, вознесенную на пьедестал чугунную и полую внутри, - чтобы хорошо звенела, - голову Вольтера, выражающую идеалы Просвещения и мощь современного "разумного" человека, на хрупкую, стеклянную статуэтку носорога. Впрочем, под "носорогом" в метафоре Дали можно понимать и ту обезжизненную и безликую, тупую мощь, которую разум освобождает в самом человеке и воплощает в оружии массового уничтожения и в имеющих постоянную практику массовых манипуляций сознанием и предстоящих массовых манипуляциях геномом.
"Язык - дом бытия" - исходная метафора постмодернизма, заимствованная им у Хайдеггера. Дом - место, где человек родится, вырастает, любит, родит детей и умирает. Многообразие жизнебытия несопоставимо больше, чем многообразие языка, т.е. кодов и правил сопоставления этих кодов реальности. Поэтому, когда язык объявляется домом языка - бытие покидает дом человеков. Бытию тесен язык, да и не нуждается бытие ни в доме, ни в домашних тапочках, а уж тем более в казенном доме-языке постмодернистов. Постмодернисты же пытаются одомашнить, втиснуть бытие в казенные тапочки своего языка, ибо им страшно, да и лень выйти навстречу бытию, лицом к лицу. Язык для них нянька, без которой нельзя. Бытие в доме современного человека (особенно западного) чаще всего - незванный гость. Поскольку гость этот редко появляется, постмодерн занимается разыгрыванием сценок явления этого гостя, наподобие явления Санта Клауса, Дон Карлоса или непредсказуемых русских. Только задачей их является предуготовление к неожиданностям, которых побаиваются. Совковый постмодерн - традиционное российское культтрегерство-подражание, не имеющее под собой родной почвы (наши двери открыты и для незваных гостей, а к их явлению мы даже привычны). Моделирования же в своем сознании детского, языческого, примитивного, архаического, мифологического сознания у постмодернистов не получается. Эти явления значительно интереснее и глубже, чем попытки постмодернистов смоделировать живое с помощью мертвого.
По той же причине, по какой язык тесен для бытия, бытию тесна и культура. Человек извечно занимается одомашниванием различных животных и растительных культур, включая их в интерьер своего дома. Одомашненная культура, как и язык, становятся отхожим местом и утрачивают свои функции. Отсюда, естественно постмодернистское понимание человека как "цивилизованного дерьма в цивилизованной упаковке" и расчленение, деструкция всего и вся до такого состояния, когда из отходов мусора после деконструкции можно реконструировать все, что может пользоваться спросом потребителя (идеал замкнутого и экологически чистого производства). Стремление одомашнить все и вся понятно (особенно у немцев с их бюргерством). Только одомашнить самого человека невозможно тотально, а потому невозможно одомашнить и культуру, и язык. Рано или поздно человек покидает свой дом и отправляется в поисках приключений к "стенам Трои", а потом долго ищет путь назад, к дому, подобно Одиссею, рискуя кануть без вести пропавшим. Следовательно, культура не может быть домом бытия.
Перевернем (инвертируем) теперь метафору Хайдеггера: Бытие - дом языка, Бытие - дом культуры. Последнее звучит почти как: Бытие - Дворец Культуры, Пионеров, Журналистов, Постмодернистов. Если уж бытие - дом, то только для одного Бога. А нескольких Богов не запихнешь в один дом, это будет коммуналка, им нужна уже целая деревня или… страна, планета, мир. Бытие для человеков - это скорее открытое всем ветрам, дождю и солнцу чисто поле, чем дом. Это и поле брани, где встречаются языки, культуры и человеки. Здесь пожинают плоды, трофеи, и… падаль.

Это место, встречи, праздника и пиршества. Это место пересечения разных дорог и судеб, торговли и мошенничества. Это место, где, что посеешь, то и пожнешь. Это место, где рождаются новые языки, культуры, народы, новые биологические виды и целые вселенные. Это место, где покоится прах минувшего и завязь еще не рожденного. Бытие - это и дикая вольница, и степь половецкая и поле чудес в стране дураков. Но никак уж не дом.

Можно ли язык назвать "домом культуры"? Можно ли культуру назвать "домом языка"? Культура несопоставимо меньше Бытия, но широкое понятие, а потому культуру можно ассоциировать с домом языка (как очаг с домом огня). Пожалуй, очаг более точная метафора, чем дом. Культура - очаг языка. Дом - обитель, место отдохновения, покоя, восстановления сил хозяина. Очаг - место разведения огня (языка) и приготовления пищи (в нашем случае материальной, культурной и духовной). Язык не покоится в культуре как в доме, и хозяином дома его не назовешь. Он нуждается в охране и заботе со стороны культуры. Язык окультурен (но не одомашнен), как огонь окультурен с помощью очага, но может и как кошка пойти гулять сам по себе. А может быть язык и не огонь, а крылатый Конь-Пегас, когда-то пойманный и объезженный культурой-амазонкой, которая почти срослась с ним в один организм? С тех пор они носятся как вольный ветер в степи-бытии. А может быть язык не огнь и не конь, а птица? Одна из птиц, поселившихся когда-то на ветвях культуры, -одинокого и слабого деревца в голой и дикой степи-бытии, - живущая с тех пор в симбиозе с этим древом жар-птица, способная исполнять желания человека?

Пора перейти от метафорического к более глубокому методу исследования. Языкознание и культурология - две научные дисциплины, которые еще должны найти общий язык в изучении проблемы взаимоотношения языка и культуры. В культурно-исторической теории Л.С.Выготского показано, что развитие языка и мышления в раннем детстве происходит независимо друг от друга. В возрасте примерно трех лет происходит встреча и взаимовлияние, интерференция этих двух процессов, в результате которой возникает их взаимоусиление по типу цепной реакции (назову его "семантическим взрывом"), ребенком осваивается современная ему культура. Если бы языкознание и культурология могли бы провзаимодействовать подобным образом! Однако языкознание и культурология всего лишь малая часть культуры и самого языка. Не происходило ли подобных встреч между языком и культурой, до этого развивающихся независимо в истории человечества? И не происходят ли подобные явления сегодня при рождении новых научных дисциплин и идейных течений в философии?